В неожиданной тишине звучит последний, самый пронзительный аккорд...

Работа мгновенно превратила меня в существо, не нуждающееся во сне. Серьезно, сон в несколько часов и ваш покорный слуга вновь на ногах, без особых проблем. Включаешься в работу, немного раскачки — и бах! Зацепился. Ты в каком-то «Потоке». Как обезьяна на ветке — качаешься туда-сюда, тебе хорошо, ты на своем месте и отцепить нереально.

Так, по блогу. Пока что сюда пишу, потому что проект «ямб» всё-таки пока притормозил(и?). В общем, к работе над ним вернусь где-то ближе к марту 12 года.

Насчет высшего образования. Мы с ним пока разошлись, и я не знаю, жалею или нет. Чувствую себя действительно на голову выше бедных ровесников, вынужденных еще несколько лет существовать непонятно как, в подвешенном, малобюджетном состоянии, у родителей, и без точных планов на будущее.

С другой стороны, болит душа о том, что я ежедневно теряю крохотную дольку хороших книг и интересных авторов и работ.
Казалось бы, ничего не мешает мне изредка наведываться в букинист и обмазываться психологией и философией самостоятельно. Пока — мешает. Нужно завести специальную тумбочку с книгами, а то моя библиотека уже ни в одну полку не влезает. Плюс закупиться. Посмотрим, как с зарплатой будет после праздников.

Ну, а чтобы не потерять чувство реальности и не впасть в банальную гордыню, обзывая каждого встречного-поперечного быдлом за то, что он «интерпретировал для себя двадцатый том Дюма недостаточно основательно», на днях схожу с друзьями выпить немножко пива, если нам ничего не помешает. Я человек непьющий, так что вдвойне интересно провести такой социальный эксперимент.

Насчет ролевых. Может столковаться неплохая команда. Пока ориентируюсь на племя кочевников или секту жрецов. Честно скажу, даже не представляю такого мастера, чтобы оценил концепт, и помог с квентами и прочим. Если что, имею в виду, что оба концепта в меру лаконичны и емки с одной стороны (чтобы не ломать игру + иметь характерное место в игре и характерные квесты) и обширны с другой (можно придумать себе тысячи различных темпераментом и историей персонажей).

Неллит делает кабинетку на днях. Нужно крайне внимательно выслушать результаты, чтобы перенять опыт. Попробую втихаря доделать свое начатое и «ударить» дедлайн к октябрю, если у него всё пройдет ок. 

Сорта вин: Gray Fox, Lombardo Russko. Похоже, что я полюбил розовые вина. Не такие основательные, как красные, но пьянящие и бодрящие. Игристые сорта даже лучше шампанского (за те же деньги), чтобы отметить успех.
Заметка: Пускай, что в Серой Лисе 11—14 градусов, после двух бокалов может не слабо «расслабить», «повести» - пробовал под обильную закуску, если что. Подозреваю, что с четырех можно не встать из-за стола. Коварство молодых вин.
Ломбардо за тем же градусом легко пьется, как сок.

Лети, зёрнышко. Лети по заданной траектории. Удачи вам, удачи мне. тьфу-тьфу-тьфу.

Конец сеанса связи.

- Ready? - равнодушно спросил компьютер.
- Откуда я знаю? - честно ответил Генрих. — Что я вообще здесь де…
- Attention. — Никакого сочувствия кибернетический голос не проявил.
- …спустя столько лет. — Закончил Генрих. — Ну, точнее, пару ле…
- Go.

- Как скажешь.

«Тьма», тягуче взревев, потянулась в открытое небо, отрабатывая твердое топливо.

Почти мгновенно толкнули справа. Почти мгновенно толкнули слева. Вверх, к звездам, метнулось больше дюжины самоубийц, неспособных расстаться с небом.
Генрих, скривившись в понимающей улыбке, рванул на себя рычаги.


- Firrrrrst checkpoint!
Быстрее. Быстрее!

Удар, финт, удар, бросок, быстрее, еще! Еще быстрее!
Динамики глохнут от рева. Твердое, переход, бросок, финт. Финт к броску, удар бортом.

Гул смешанного топлива. Скорость!!
Сзади семь. Впереди одиннадцать. Стареешь, Генрих? Стареешь?!

Невероятный круговорот на входе в «трубу» у границ атмосферы. Слажал сосед — и приложился вдребезги о края входного препятствия.
Скорость. Скорость!!

Впереди…. шесть. Семь-шесть-семь-шесть… Взрыв. Шесть!
Передышка. Прямая линия. А у Сатурна будет сложнее.

Распознание. Экраны застилает гул, словно обтекая приборы. В машине дрожит вообще все.

- Впереди «Диего», «Спираль», «Стрела», ….. Кхжжжжждщщщ!

Двойной взрыв, перегрузка, шесть джи, несколько отборных финтов буквально сквозь астероиды. Обновление щита — и бортовая атака!

Скорость.

Чер-р-р-р-т, тяжело. Рывок! Рывооооок!! Нет… или да? да?! Да!!!

- Тройной тулуп. — Генрих сжал зубы, едва осмелился что-то произнести. Но от шутки полегчало. — Хххххх.

Четвертый. Обходим Плутон. Хорошо быть четвертым Плутона. Пятый. Черт!!!

Скорость. Скорость! Вся пятерка словно сплавленная вместе, не ведется ни на провокации, ни на финты, ни на угрозы. Скорость!!!
- «Альфа-шесть». — А до Марса еще далековато. А до Марса можно дожечь топливо. Ну а вот что поделать. Уже нихрена нельзя поделать…. или….

Зацеп? Зацеп! Тянемся буквально на плечах «Диего». «Диего» воет, крутится и пытается сбросить. «Санта-Мария» буквально стаскивает обоих с маршрута, бросая машину то вбок, то вверх, но «Диего» не даст выбросить себя из гонки.

Рывок, сброс отработки — почти увернлся — удар, бросок, финт!

Кувыркаясь, оба почти мгновенно исчезают за радаром. Скорость!!!!

«Стрела» впереди намертво душит «Месть». И «Месть» не выдерживает. Ее бросает вбок, и у орбиты Марса утаскивает по горящей параболе.
е
Марс!
н
Рычаги сжаты так, что слабая сталь хрустит под железною плотью. Скорость!!!!!

Вспышка. Толчок. Вспышка. Гаснущие мониторы. Ни энергии, ни топлива, ни тормозов за четыреста метров до финиша.

И у «Стрелы» - тоже!!

Две безумно крутящихся машины, разбрасывая детали в небо красной планеты, беззвучно, но очень, очень, очень быстро падают в финишную полосу.

Дюзы «Тьмы» снова вбиваются в почву первой.

Удар. Золото. Скорость. Звон. Дикий хруст вминаемого металла. Судьба.

Мимо полосы промахивается «Спираль». Темнота. Боль.

Гонка окончена. Марс приветствует своих гладиаторов!

Пока летит первое зернышко, наполню его несколькими деталями.

Ночь, скайп, игры, пауза, финал, поздравления, тишина.
Снова ночь.

Добавлен и резкий старт вперед проекту ZombieForward. Плюс ЗомбиМуви, вытащенные из прошлогоднего мешка. Будем делать ролики, грим, игры, карты. Все вперемешку. Творить искусство, так сказать.

Перечитанное seo, понимание того, что нынешней информации более, чем недостаточно.

Желтая нитка на руке рвется уже дважды, но вяжу обратно, нечего халявничать.
Это я про мой южноамериканский амулет от любимой. Желание сбудется, если загадать его и повязать особую нитку на руку. Носить ее нужно до естественной кончины, срывать и развязывать больше нельзя, вы с ней неразлучны.

Перепечатываю «мой маленький спектакль», доделаю пьесу и выпущу в самиздат, не хватает буквально нескольких глав, но таких же выверенных и выработанных. И легкой перередактуры сверху.

Вот. Не забыть бы неплохую идею. Берется дешевый халат для чернорабочих работ. Срывается пояс, распарываются пуговицы, пришиваются «атмосферные». Дошиваем необходимое, обрабатываем рукава. Вуаля, мантия для низших жрецов.

Грог. Грог нужно варить дольше, наваристей, более… чифирно. Ну да первый блин комом. Закуска к грогу — неожиданно, фрукты, печенье, крекеры — вполне ок. 
Коньяк льется после всего, перец сыплется до, в самом начале.
Имбирь, кардамон, гвоздика, корица, етц по вкусу.

Все, останавливай пленку. Едем дальше, но пока молчим.

Распечатаю с оттягом в год мой блог, пожалуй. Посмотрим, буду сюда писать, или нет. Если нет, то наверняка начали работу с «ямб» и он полностью покрыл и перехватил все сообщения, которые могли бы идти сюда. Ну, поначалу, наверное, всё равно буду копировать и туда и сюда, ваять сюда черновики и так далее.

Вкратце, за год.
Учился на журналистике. Опасно подошел к экватору. Был отчислен и без сожаления выскользнул за дверь, даже не хлопнув дверью.

Обрел бесценную практику посередине учебного года, работая в пресс-центре в режиме «бессмертные» - отбой около двух-трех, подъем около семи-восьми.
Понаделал кучу фоток, из которых реально пригодилось штук пять, не больше.
Сожрал чертову кучу крекеров-«рыбок», закусывая шоколадным печеньем (что под рукой было, то и ели). Почти до нового года не мог смотреть на печенье, крекеры и шоколад, то есть около месяца. Потом ел, но очень помалу.
И писали, писали, писали, писали, писали. Потрясающее было время. Научился буквально на всё, что угодно, в рабочей обстановке отвечать продуктивно и внятно. Любого «потеряшку», даже старше меня вдвое, брал в оборот, находил всю нужную информацию или находил людей, которые находили информацию.
Надо обязательно съездить на Бизнес-Трамплин еще раза два — повторить опыт стрессовой работы, а второй раз — уже со своим проектом.

Даже не помню, этого ли года прошел ЗилантКон, настолько он меня разочаровал. Очень, очень средне и довольно дорого для моих нынешних финансов…. да и для грядущих.

Пока удерживаюсь от большинства ролевых — домашние хлопоты, это раз. Обшива нормального нет, это два. Команды, в общем-то тоже, это три.
На оставшиеся вроде съездил/организовывал молодцом.

Вообще насчет ролевых. Либо у меня в последнее время слишком поднялась планка качества, либо игры не могут вылезти из непроглядного болота.
Либо вообще на 100% не хочется ехать, либо на треть минимум — или сеттинг (мир вокруг), или сюжет, или подача в глубокой жопе.
Пока, по отзывам, появилась неплохая тенденция, надо уже на следующий год выбираться и мониторить все самому.

Проработал-таки основные концепты для «идеальной игры»: вроде есть неплохая замануха на определенную аудиторию, основная идея, детали, подчеркивающие атмосферу, и проработки мотиваций, которые не дадут скиснуть тем, кто живет в том же мире, но в другом ключе.
Пока хочу заметить, что, во-первых, народа пока не хватит. Проведу кабинетку, исходя из тех 14—15, что являются относительно неплохими кандидатами, попрошу приглашать друзей друзей Друзя. Может выйти.
Во-вторых. Как и ожидалось, нормальный взнос на игру получается в рамках 100—120 рублей. За эту сумму, в принципе, можно и распечатать человеку все, что надо, и пару кубиков отдать, и покормить понемногу, и меточку повесить, что он игрок, или под каким-то спецэффектом. Ну, планирую весной 2012 сделать пробник и выложить чеки «до рубля».
В-третьих, подход, подготовка и взаимовыручка oche slabo. На всякой игре видел идиотов в куске ткани, считающие, что сего вполне достаточно для образа. Хотя, по здравому размышлению, такие и не переведутся никогда, это просто as is, не плохо и не хорошо.

Ну ладно. Первое зернышко в дороге. С Б-гом.

Шутки— шутками, но ориентировочная цена плащей от одной до трех тысяч. Интересно, успею ли я немного подработать летом?


post scriptum: Лист пожеланий, приоритетно:
- Солнцезащитные очки.
- Тетрадь со сменными блоками.
- Плащ
- Набор дайсов
- Шлем
- Несколько играбельных стратежек.
- Книги по вкусу
- набор письменных принадлежностей. Приоритетны:
* черные гелевые ручки
* маркеры подчеркивания
* мягкие и полумягкие карандаши

«Чего-то мы все равно с тобой прошляпили.»
Кстати, поскольку агнствование с полузакрытый, нечитабельный блог агнствованием почти и не считается, позволю себе выложить это сюда:

Эпитафия на случай всего. Собственная. Solummet.

Вертятся, вертятся, вертятся,
Мысли в дурных головах.
Держимся, держимся, держимся —
Но непонятно нам — как.

Крутится, крутится, крутится,
По миллиметру Земля.
…Где-то, но — остановимся.
На это станции — я.

Вообще, несчастная любовь окрыляет. Стоило удачно влюбиться — за романтикой в сочетании с домашними хлопотами творчество намертво встало. Один стишок за две-три недели, а то и в месяц. Любовь — вещь опьяняющая, но о двух концах.

Теперь журналист.

Изменения с прошлого Мираиля:
+ меч, одноручный, имя Эддмунд, «защитник», подарок.
+ щит, многолистовая фанера, безымянный и неогербованный, подарок. + наручи, железо, семь сотен деревянных.
+ «занавеска» по типу «плащ». Цвет черный, материал дурацкий.
Вывод? «Альтернатива — гибель, какое уж там отойти от дел…» Вывод — нужен шлем. И шмотье. Рассчитываю на сюрко.

Приезжал Крыс, просмотрел где-то четверть Код:«Гиас», прошло несколько ролевых игр……
В общем, вроде есть что сказать.
И, ах, да. Все, кому нужно — уже отписались и отфрендились от блога. Отделив зерна от плевел, возьму за привычку черкать пару строк в интернет-дневнике. Мой «уютненький бложик» снова берется за работу.

«Звериная доблесть».

В недалеком будущем…

2041 год от рождества Христова.
Невероятный прорыв в технологиях машиностроения открывает человечеству новую дорогу к звездам. Изобретатель, Фредерик Фиджеральд Крайнен, обьявляет на презентации в совете ООН продукт собственной лаборатории «новой военной доктриной человечества».
Суть технологии позволяет сконструировать и поддерживать в рабочем состоянии новое, неслыханное вооружение — фокусировщик нейронных полей. С легкой руки действующего председателя ООН фокусировщик назван «пушкой Крайнена». Так называемые пушки Крайнена напрямую используют скрытую мощь человеческого мозга для управления огнем пушек. Испытуемый в паре с человеком-оператором фокусировщик показал неслыханные пробивные и деструктивные особенности по сравнению с ничтожно малым для такой мощи весом — порядка трехсот килограмм.

2046 г.р.х.
Дан старт первого космического корабля, вооруженного батареей сразу из сорока пушек Крайнена.
В обязанности «Феи Фредерика» входит наблюдение за космическим пространством вблизи от планеты ЗЕмля и своевременная ликвидация астероидов с опасной траекторией полета.

2048, февраль.
Патрулирование околопланетного пространства Земли производится звеном из семи кораблей Крайнена, на борту которых находится интернациональный персонал, набранный из всех стран, входящих в состав ООН, а также — из нескольких немногим менее значительных.

2048 год, июнь.
На основе кораблей Крайнена и реконструированных самолетов Земли создан Малый Атмосферный Флот, ведущий постоянное наблюдение за политической обстановкой планеты. В состав входит более семисот
воздухоплавательных единиц. *Low Altitude Aviation, L.A.A., Элэй-Авиэйшен.*
Успешные операции L.A.A. приводят к коренной ликвидации террористической угрозы.
Репутация «кораблей Крайнена» растет в геометрической прогрессии.

2048 год, август.
Бывшая помощница доктора Крайнена, Мари Виолетт Хальдес, выдвигает теорию о возможном переоборудовании фокусировщика для большей и точнейшей синхронизации с оператором-человеком.
Принцип теории Хальдес позволяет использовать сфокусированное нейронное поле для защиты корабля носителя взамен устаревшей и громоздкой обшивки.

2048, конец августа.
Проект Мари Виолетт Хальдес вступает в силу в экспериментальной части L.A.A. под рабочим названием «Haldess-Wave», она же «Аш-волна». Причины выбора лежат на поверхности — по сути, «Аш-волна» является штрафным батальоном для Авиации Малых Высот.
Несмотря на рискованность эксперимента, не зафиксировано ни одного летального исхода в случае отказа защиты «Хальдес-волны».

2051 год.
Интерес к технологии Ф. Ф. Крайнена начинает постепенно спадать. Начинается банальный отток выделяемых средств. Свернута последующая разработка теоремы Мари Виолетт Хальдес, сняты с конвейерного производства корабли Малого Атмосферного Флота. Впрочем, состав последнего насчитывает к текущему моменту порядка трех тысяч постоянно действующих кораблей.

2051, декабрь.
Все разработки по «Элэй-Авиэйшен» полносьтю вынесены с орбиты Земли на спутники Марса. Офицерия «кораблей Крайнена» находится в финансовой опале. Планомерный отток человеческих ресурсов звучит подобно последнему симптому лихорадки, а праздник десятилетия фокусировщика Фредерика проходит в почти трагической обстановке.
Большинство действующих космодромов L.A.A обьявлены автономно действующим государством Шианид, что неумолимо ведет к финансовой катастрофе и долговой яме.

2052, январь, 23.
Близ системы N выходит из строя разведчик дальнего космоса. Последнее сообщение с борта F-69 становится:
«Эти безумцы были правы, это инопланетяне! О, нет! Нет!!!»
В срочном заседании совета ООН большинством голосов принято решение о полной мобилизации внеземных военных сил Земли. К месту трагической гибели борта F-69 направлен карательный отряд из семи кораблей Крайнена тяжелой укомплектации.

2052, январь, 26.
В режиме прямой трансляции звено карательной экспедиции входит в контакт с флотом из тридцати кораблей неизвестного подданства. После недолгого исторического диалога гуманоидные пришельцы, внешне абсолютно идентичные землянам, вступают в короткую перестрелку с силами космического флота Земли. далее сгорает ровно 14 машин в абсолютно равном размене, флот оставшихся кораблей агрессоров меняет курс, неумолимо приближаясь в Солнечной системе.

2052, январь, 29, 14—00.
В прямом эфире генерал космического флота «кораблей Крайнена» и президент республики Шианид, с борта А-01, отказывает Земле в военной поддержке, пользуясь правом автономии своего государства. Причиной становится тяжелейшие финансовые условия и политические ограничения L.A.A на протяжении последнего года.

2052, январь, 29, 14—21.
События развиваются стремительно. Прервав шокирующее выступление генерала Долхорна, механик корабля А-01, старший лейтенант Майкл Джок перехватывает его канал связи. Вся Земля с замиранием сердца слышит исторические слова лейтенанта:
«Мы не политики, а солдаты. Наш долг — защищать родину любой ценой. Не бойтесь этих канцелярских крыс, которые уже ничего не помнят о чести! Мы должны отразить удар. Прощай, Земля. Здравствуй, Земля!»
В машинном отсеке офицерского корабля звучит взрыв, который привел к детонации трех соседних отсеков и полной разгерметизации всего борта. Экипаж машины А-01 погибает во впечатляющем взрыве…

…

2053 год, январь, 29.
Война продолжается уже год с переменным успехом. На Дне Памяти, целиком посвященному подвигу лейтенанта Джока, Мари Виолетт Хальдес выступает с прошением о частичной переукомплектации кораблей флота государственной гвардии республики Шианид. Прошение принято единогласно, корабли Крайнена целиком переводятся на систему боевых действий, обозначенную с этого дня, как «M-H-Wave», или Мю-Аш-Волна….

Легко, вкусно, ярко и празднично звенит окровавленная сталь.
Сверкают лунными бликами изрубленные щиты.
Хакка-мьоль-кнехх.
Слава достойной смерти.

В грязь летели ножи и мечи. Взметнулись к небу сполохи пожаров — катапульты продолжали вести смертоносный огонь. Из-за пехоты рванулись в атаку тяжело храпящие кони.
Грохот копыт, крики умирающих, хруст костей, звон стали.
Хакка-мьоль-кнехх.
хакка-мьоль-кнехх!

Бой. Кровь. Пыль. Неразбериха. Конница понесла и правая колонна потеряла всяческий строй.
Рушил и сминал врага более удачливый левый фланг.
По упавшему пехотинцу проскакал тяжело бронированный конь. Закричал и забился в конвульсии солдат с раздавленным горлом.
Хакка-мьоль-кнехх.
хакка-мьоль-кнехх!!

Свалился с коня всадник, обезглавленный одним ударом алебарды.
Насквозь пронзили лучника тяжелым копьем.
Хрустнуло древко и флаг Шианидов пал.
Хакка-мьоль-кнехх.
хакка-мьоль-кнехх!!!

Взметнулось над полем утро. Осветило трупы погибших. Зависла мертвая тишина.
Сотни и тысячи остались вчера здесь навсегда ради прихоти принцев, делящих власть.
Сотни и тысячи не вернутся домой.
Лежат здесь верные своим хозяевам до конца, мечи, кинжалы, луки и копья. Лежат убитые кони.
И лишь благоговейный шепот умирающего ненадолго прервет тишину:
«Хакка-мьоль-кнехх… хакка-мьоль-кнехх…»

Дорогой Клаус!
нынче от нашей семьи остается все меньше, и с тех пор, как Кармелина оказалась в госпитале под Фальделли, писать мне осталось только тебе.
Ужасно жаль, что Карм ранена, я жутко переживаю за нее.
Конечно, по крайней мере, у нас то все хорошо.
Второго дня в полку праздновали повышение Гранта, на нос вышло грамм по триста захваченной русской водки и, как у них говорят, «посидели». Голова болела ужасно, но вечер был и правда хороший. Все-таки пили за офицера — за десятерых солдат снайперу до сих пор дают новую звездочку, вот и досталось ему младшего лейтенанта.
Бездарные штурмы имеют свои плюсы — с тех пор, как ряды поредели, паек увеличился почти вдвое.
Стал наедаться, и если пробудем здесь больше месяца, имею риск пополнеть.

Кристин можешь передать, что я спрашивал у полковника, сколько продлится война, и он ответил, что даже если мы захватим Крым, так, как планировали и двинемся на Москву в срок, русские все равно продержатся больше года. Поэтому она может выходить замуж за кого угодно, потому что я, видимо, все равно не доживу.

Надеюсь, что письма доходят по прежнему, ведь из-за высадки союзников на том берегу, перелеты наших самолетов, в том числе и почтовых, блокируют уже третий день.

С уважением,
твой любящий брат,
Генрих.

Случайно выхваченные взглядом строчки из монитора:
«Все началось с ветра».

Правда.

И только потом дрогнула ночь, смытая первыми же лучами солнца, по стеклам пробежал легкий огонек, грозящий к полудню перерасти в беспощадные «тридцать два в тени», задребезжал первый трамвай.
Но все началось с ветра.

Потом ты прочитаешь ту страшную сказку Крайнера про человека и его книгу, неизбежно потеряв первый вкус этой фразы, но это будет все-таки потом.

Послушай.

Ветер облетел в единый миг множество окон, честно шепнув — «рассвет». Северный ветер вообще никогда не врет, кстати. Северо-западный жесток, но справедлив, первым тебя не обманет. Северо-восточному доверять в принципе сложно, но он тоже редко лжет. Очень редко. Все южные наврут с три короба — просто под настроение. А только восток и запад не слушай, с ума сойдешь. И разучишься ветер слушать.

Вот так.

А потом перестала быть ночь. На сколько-то часов ровно. Все по разному говорят. Дрогнул и начался новый день. Потому что жизнь перестала быть сама собой. Она вообще-то только ночью может быть сама собой. Без людей, без шума, без лжи и пыли. Поэтому кто-то любит ночь. Очень хочет побыть собой с ней рядом. А кому-то слишком сложно быть собой не днем.

Но лучше…

Лучше вообще спать как попало. Когда циклишься на одном, это слишком спокойно. А все, что слишком спокойно, удерживает в тебе человека. А это создание то еще, им быть не всегда приятно, начинаешь много думать и иногда понимать.А тут минусы очевидны.

Как уборка.

Продрало по спине мурашками ли, головой ли тряхнул ли, сон сбрасывая. И полетела пыль из старого чердака в нейронах и синапсах. И в черепной коробке стало чуть-чуть легче и намного проще.
Хотя слишком легко — это тоже спокойно.

И стало легче.

А все началось с ветра…

Небо в той битве дрожало от стонов,
камни и травы алели от крови.
Мы орали «par attaque!», как истые галлы
и рождали легенды, не чувствуя боли.

Справа на фланге, под конной атакой,
под копытами гибли, так страшно крича,
гвардия лучших, преторианцы,
личная стража царя-палача.

А мы с ними рядом — буквально младенцы,
но мечи были лучше и крепче броня
и за каждого павшего Риму платили
впятеро больше, чем за себя.

И вновь звон железа разносится ветром,
у меча с топором — неоконченный спор.
и хрипели засохшие, пыльные губы,
что «кровавому Риму — кровавый террор!»

А пророк наставляет пред грозною битвой:
потомки, мол, станут, великой страной.
А о том, что всех галлов зовут дикарями,
так мы же — привыкли, так нам — не впервой.

А над дымом костра —  вдруг расплачется флейта….
повествуя о речке, что с чистой водой,
повествуя о мире, спокойном и тихом,
И о том, что когда-то вернемся домой…..

Хильд хрипло расхохотался, подходя к воротам знакомого монастыря. Фельдэс-Нель-Хаки, Орден Березовой ветви.
«Там найдется целитель. Там обязательно найдется целитель».
Эльфу оставались последние десять минут его жизни. Но — оставались.
И в нем — оставалась надежда.

«Путь.. вечный мой путь. Я тебя не оставил. Хильд.. Дружище Хильд… я тебя не оставил. Я остался тобой. Ну… собой. Ну… тобой».
Поток мыслей прервался. Кровь хлынула, обливая перила моста, окропляя дерево, камень и железные колья во рву. Рука бессильно свесилась вдоль правой ноги.

Жажда жить остается вечной. Левая рука замкнула жгучую боль живота. Эльф упрямо встал с колен.

«Ничто не дается легко.
Обман лишь дается просто.» - выдохнул он, начиная свою любимую молитву. Молитву Непревзойденному Всаднику. Молитву Лучшему стражу границ.
«Человеком останешься только тогда —
Когда превращаешься в монстра.»
Дверь медленно открывалась. Хильду в лицо дохнуло теплом домашнего очага. Надеждой все-таки выжить. Назло гневу всех богов. Назло гордости самого Создателя.
Но очень медленно.
«Былины кончаются через века,
Ложь остается вечной…» - шептали губы. Дышали легкие. — «Но рай остается с нами всегда. Только ад был и есть быстротечным. Должен быть быстротечным. Будет когда-нибудь быстротечным. Пожалуста, Господи…»
Эту молитву у северных эльфов называли молитвой Несбывшемуся. Хильд ненавидел северных эльфов.

Искалеченное тело с упрямой искрою жизни внесли в стены монастыря.

Лето сменится гулким туманом,
В перекрестье дороги — листва.
И в глаза перебитых стекол
К нам сквозь дождь постучится война.

Кто-то то тянет с подставки меч свой,
Кто-то лук свой возьмет — и в лес.
Ну а он за любимой гитарой
Перед битвой в комод полез.

И начищен клинок и бляха,
И костер догорает в ночи
Завтра битва последнего слова —
Так пожалуста, друг, не молчи.

Расскажи нам о смелых и храбрых,
Что героями стали до нас,
О проделках и передрягах,
О судьбе легендарных проказ.

И под речь неустанной гитары
Что нам вечную песню поет,
Мы мечтали о чести и славе
Всю осеннюю ночь напролет.

Конунг сам упросил менестреля —
своей речью людей созывать.
Испокон веков под гитару
В сто раз легче порой побеждать.

А до битвы дойдет — так пожалуй,
Закрестят переплеты спин.
Нас, убийц, всю войну было много —
А блаженный-то только один.

И начищен клинок и бляха,
И костер догорает в ночи
Завтра битва последнего слова —
Так пожалуста, друг, не молчи.

Не уверен, что сумею написать именно то, что сейчас бушует в моей душе. Знакомое ощущение, правда?
Но, естественно, попытаюсь.
Мир вокруг нас сложен и многограннен, каждая сторона его по-своему важна и неотьемлима. Да, прошу прощения за банальные и избитые истины. Но порой одна-две из этих граней забирает себе все внимание, выбирая до дна твои возможности, твои мысли, твое время. А потом — потом…
Врагу не пожелаешь, так что, друзья мои, храни вас бог от того, чтобы потом вдруг именно эта грань, колонна мироздания не оказалась лишней, громоздкой и ненужной. 

Поехали.

--



Ночь. Мелодия ветра, дыхание стона, знамение бога, чужая дорога…
Ночь.

Боль. Случайная рана, кровавые пятна, отблеск кинжала — туда и обратно…
Боль.

Зов. В грохоте грома, в тиши тумана, странные чувства, что пока не понятны…
Зов.

Путь. Сто три поворота, мощь океана, море и горы, капризы погоды…
Путь…

--

Утро наступило. Наступило жестковато и неожиданно, бесцеремонно вваливаясь в комнату, грохоча по дороге обувью и звеня посудой. Утро наступило, неожиданно принеся с собой неясное чувство того, что сегодня — с нами все будет хорошо. Правда.

Этот день не стал для полковника Фёрнера чем то особенным… а всего лишь новым звеном в бесконечной цепочке его неприятностей.
Неприятности снова звали спец-воинская часть «Мю-Аш Волна»…

Утро, семь часов. Еле-еле продравший глаза дежурный невнятно докладывает о том, что со вчерашнего праздника ни один пилот не успел мирно улечься спать. Что произошло с обыкновенной командой к отбою, история умалчивает.
Десять минут спустя. На прямой вопрос, кто давал вчерашнюю команду отхода ко сну, ясного ответа не получено. Предполагаемый виновник исчез среди празднующей толпы, как льдинка в жарком огне. Дело спущено на тормозах.

7—47 pastmoon.
Утренний дежурный, доложив о том, что «все в порядке», исчезает следующим. Полковника пронзает иголочка нехороших предчуствий. К сожалению или к счастью, но внеплановая проверка топливного обеспечения части не дает ни одной лишней минуты, чтобы слишком пристально разбираться с этим.

8—22. Личный секретарь полковника Фёрнера — лейтенант Мэтью Грис — без лишнего стеснения принимает порядка ста грамм сильного успокоительного на глазах других офицеров. Впрочем, не заслышав ни слова упрека, возвращается к своим прямым обязанностям — мониторингу деятельности дипломированных психологов обьекта «База».

8—24. Мониторинг деятельности сводится к созерцанию темного экрана перегоревшего сервера связи.
8—26. Неполадки в работе сервера исправлены, темный экран, вопреки всем ожиданиям, остается темным экраном — нет сигнала со спутника обеспечения.
10—24. Невероятно спокойный Мэтью Грис выбрасывает опустевшую полулитровую бутылку успокоительного и идет прорываться сквозь занятость полковника Фёрнера.

10—31. Полковник Фёрнер, прервав официальный порядок следования сдачи документов, выгадывает несколько минут для приема своего секретаря, беспрестанно твердящего о важности визита.
Идеально спокойный Грис, ни на полтона не повысив голос выше полагаемого церемониалом, докладывает об отсутствии всяческой информации о состоянии части «MH-Wave» на протяжении двух часов земного измерения времени.
10—33. Полковник одаряет своего секретаря несколькими новыми терминами в области прогрессивной ненормативной лексики, яростно советуя заняться этой проблемой. Мэтью каменно спокоен и обещает исправить ситуацию. Аудиенция завершена.

11—12. Связь проявляется слабым сигналом из резервной радиорубки Базы. Сержант Клаус фон Брейхес, дипломированный специалист прикладной психологии, считает честью доложить последние известия «с борта» -
99% подчиненных лейтенанта Гриса находятся в изоляции, обеспеченной мятежом среди пилотов «MH-Wave» - их крыло станции вручную заварено автогеном. Доступ к постоянной связи является невозможным. Самому сержанту повезло оказаться вне «родного» крыла на момент обработки всех шестнадцати шлюзов, составляющих выход психологов к остальной части их маленького мира.

11—13. лейтенант Грис, внимательно прослушав входящее сообщение своего подчиненного, дрожащей рукой наливает себе пятьдесят грамм русской водки.

1—10 aftermoon. База оцеплена резервом космического флота Солнечной Федерации. Операцией захвата командует вполне-вероятно-что-вот-вот-рядовой Мэтью Грис.

1—24. База сдана «мятежными» пилотами без боя. Сержант Юджин-Габриэл, действующий командор первого звена «Мю-Аш-Вэйв», в самых изысканных выражениях сетует на качество современных спутников обеспечения, так склонных к критическим ошибкам в самые ответственные моменты. В тех же изысканных выражениях Юджин советует пойти проспаться герру Брейхесу и самому сэру Грису.

1—28. Связь направлена «изнутри», ситуация выясняется. Закончивший с проверками полковник Фёрнер вылетает в подчиненную ему часть первым же рейсом. Последние перед вылетом слова полковника являются рекомендацией «не выпускать без приказа „коновалов“» и туманным обещанием «оказать всем присутствующим всю необходимую психологическую помощь абсолютно самостоятельно“»…

Хэллания, заря Второй Эпохи Риальхарда. Парк. Двое эльфов — он и она. Летний вечер.

- А мать говорит, что через месяц мы тоже переедем севернее. — Невзначай бросает Йория. Прижимается к плечу Хэлланиэля.
Хильд немедленно настораживается:
- И вы? Но…
- Но? - переспрашивает Йория. Высвобождается из обьятий, присаживается на скамью.
- Ты тоже… уезжаешь? - осторожно спрашивает Хэлланиэль.

- Не знаю. — каким то незнакомым голосом произносит Радиэль. — Не знаю, Хи. Отец все твердит, что я должна чтить родословную, что я должна выйти замуж, уметь поддержать семейное состояние, … и все такое.
- А еще все время твердит, что нищий наездник на драконах тебе не пара, да? - Хильд криво усмехается.
- Хи! Зачем ты так… - восклицает Радиэль.
- Как зачем, Йорка… - Молодой эльф садится рядом. Рядом, но чуть поодаль. — Сколько осталось драконов? Двадцать? Двадцать один? А ведь эти два десятка даже не в нашем прямом подчинении, ты ведь знаешь. Они в столице, за черт знает сколько дней пути отсюда. Я тебе не пара. Наших денег едва ли хватит, чтобы я доучился на Стража границ, а дальше?
- Перестань. Пожалуста, перестань. — Йория мотает головой. — Столько уже обсуждали!
- Но ни к чему не пришли, правда? - Хэлланиэль отворачивается от нее. Прячет лицо в ладонях.
- Хэй! - Йория обнимает его, начинает массировать плечи. — Вот это и вовсе ни к чему, правда!
Хильд заставляет себя улыбнуться, поворачивается к ней:
- Прости, Йорка. Многовато я ныть начал… Доучусь, рвану за холмы, поеду куда-нибудь в Торлен или Фэлиален, запишусь в Академию Найма… Приеду лет через пятнадцать прославленным наемником — ты меня еще не узнаешь!
Йория невольно улыбается, глядя на разошедшегося друга, невольно любуясь им… А когда Хильд хамолкает — нежно целует его, мечтая о том, чтобы все стало правдой…

24 год Третьей Эпохи, Радэлия, осень.
- Йори! - раздается голос от дверей. — Йори! тебе письмо!
- Спасибо, матушка Оллинэль, уже бегу. — Торопливо отвечает Йория, вынимая пирог из плиты. Ставит его на стол — бережно, аккуратно. И стремглав несется к дверям.
- НУ смотри только, мужской рукою написано, увидит Люциан — приревнует. — ворчит Оллинэль, отдавая письмо.
- Тоже мне скажете, матушка! - возмущается Йория. — Когда это я ему повод давала?
- Ну, смотри… Мое дело то — занести…
- Да, матушка Оллинэль, спасибо огромное, а то совсем забегалась, честное слово, - с легкой грустью произносит Йория…

…И застывает на месте.

«Сим уведомляем Вас, досточтимая Йория Аллиафэль, урожденная Йория Радиэль, о том горестном факте, что некогда знакомый вам Хильд по прозвищу «Торлен-альд»  (что есть людская традиция — брать имя города, которому гость и друг, коли сиротою остался), пропал без вести в далеких краях, что за границами славного Эларена. Имеем горе беспокоить вас по причине неимения Хильдом другой семьи, кроме как пропавшего брата и славных его родителей, земля им будет пухом, некому знать о том больше, кроме как вам, что может быть вам интересно и познавательно. Со всем сожалением, канцелярия ххх для уведомления Эларенийских подданых.»

Йория смотрит на небо. Долго. Чтобы не было видно слез. Но небо — тоже красивое.
- Если ты меня слышишь, Хи… Если ты меня слышишь… Легкой дороги, наездник. Хорошего ветра. — шепчет Йория. Слова, которыми ее научил прощаться именно он. 

Туман. Грязь. Холод. Двоелунье. Родина всех болот. Бешеный грохот копыт.

На секунду выскользнула из за туч луна.

Двое — один спасает свою жизнь, второй — хочет ее отнять. Старая, как мир, игра…

Луна скользнула обратно.

Грохот копыт. Летящая в стороны грязь.

Ближе. Ближе!
Запинается конь. Летит на землю беглец.

Ближе. Ближе!
Рывком — на ноги. Каково умирать среди болот? сыро. грязно. Мерзко.

Ближе. Ближе!
На всем ходу охотник бьет наотмашь мечом.
В сторону бросается жертва, уходя от удара.
Убийца спрыгивает с коня, разнося лужу на мелкие брызги.
Блестит лезвие на случайном лунном блике.

- Слишком близко. — С глухим укором произносит Охотник. — Слишком близко.
- Ч-что? Что ты, черт подери, мелешь? - Жертва пятится, едва волоча усталые ноги по непроходимой дороге. — Очнись, дружище!
- Феррит. — Отрезает Охотник. — Угэлльберг. Фэлиален. Дирраим.
- Нет… - едва шепчет жертва. — нет… почему… почему ты?
- Мне проще всего было тебя остановить… дружище. — Передразнивает Охотник.

Удар.

- Твой маленький шанс. — холодно произносит Охотник, не подняв капюшона с лица. — твой маленький шанс, Хильд. Ты честно его заслужил. Сразу ты не умрешь. А вот где нибудь часа через два…
- До города… - Хильд кашляет. — До города — часа полтора… Конь… Быстрый конь…
- Да. — кивает Охотник. Хильд мог бы поклясться, что под капюшоном — ехидная улыбка.
- Не издевайся… - Эльф сгибается от невыносимой боли. Бесполезно пытается зажать рану. — Не из.. де..
- Не издеваюсь, Торлен. Но разве ты — можешь умереть просто так? - Охотник поднимает голову и долго, с удовольствием смеется.

Спустя несколько минут Хильд все таки сумеет встать на ноги. Взглянуть вслед исчезнувшему в ночи всаднику. И в самом деле медленно побредет в сторону Даэрума. Презирая свое малодушие — и жажду жизни.
А на дороге — останутся лишь следы от копыт. Капли крови. И безумное чувство самой отчаянной в мире надежды.

Но идя по дороге навстречу своей судьбе, эльф еще успеет на минуту остановиться. И, нарушая темноту ночи и тишину болот — дерзко захохотать. Улыбаясь непонятно чему. Успеет расправить плечи. Поднять голову. Отпустить свою боль.

И, можеть быть, в последний раз, но пойти дальше — с гордо поднятой головой.